Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

pf

(no subject)

Цитату вспомнил: "Про Веру Слоним всему эмигрантскому Берлину было известно: эта девушка может все. Лихо водить автомобиль, печатать на машинке со скоростью пули, метко стрелять, решать интегралы, разбираться в боксе, вести сложное делопроизводство."
Вождение, меткая стрельба, скоропечатание, боевые искусства, интегралы.
Какая талантливая девушка!



Из лекции типаж писателя постепенно стал понятен.

Collapse )

pf

(no subject)

Кстати, "Рим" и прочее необязательно придумали по приказу. Изначально это могла быть такая литературная игра. Но потом одно цеплялось за другое, корпус фанфиков рос как снежный ком, и в конце концов дело стало слишком серьёзным для игры. "Средиземье" воплотилось в реальность, насколько это было возможно. У Ф. Карсака есть рассказ "Первая империя", вполне азимовский. В сущности, это скорее такая пародия на Азимова. Почитайте. Там как раз на нашу тему. (О том, какой градус был у автора, промолчим.)

pf

(no subject)

Подумалось, что "братва" — это ведь на самом деле "брат-ва", 「ブラトは」, смесь французского с нижегородским, в смысле, людского с японским. Должны же и в Японии быть братья и техники, в самом деле. Интересно, кстати, что у Пелевина в "Снаффе" было верхне-среднесибирское слово "братха" ("У чому силла, братха?") — оно, очевидно, произошло из "братва" при стандартном чтении частицы は.

pf

(no subject)

Сначала история делается в литературе, затем в натуре - единое правило на все времена, справедливое в отношении всех топовых памятников истории, от Великих пирамид до Стоунхенджа и гигантских статуй острова Пасхи.

Интересно, что Борхес описал процесс прямым текстом. Тоже писатель-реалист, выходит.

А ананасы на помпейских фресках — они да, внушают.

pf

(no subject)

ЧИТАТЕЛЬ: Такой большой доли любителей поп-эзотерики, волшебного НЛП, фэнтези и проч. трэша нигде, кроме как среди технарей не видел. Не способны они к обустройству внутреннего мира. Но этот перекос только тенденция, пусть и выраженная. Ничто не мешает профессиональному тех. работнику быть человеком.

ДЕГ: Не думаю, что культурные интересы физиков и лириков сильно разнятся в цивилизованном мире. Пропорция и на симфонических концертах и на премьерах блокбастеров примерно одинаковая.

У нас да. Химик смотрит японские мультики, филолог читает Достоевского. Но ситуация выравнивается. С помощью приговых - в сторону мультиков.



Вообще-то японские мультики бесконечно превосходят Достоевского. Это как современная снайперская винтовка против штуцера времён Крымской войны. Почти два века развития культуры и технологии, да ещё в эпоху резкого взлёта индустриальной цивилизации, это даром не проходит.

И само упоминание Достоевского делает пример очень неудачным. Был бы Пушкин какой — ещё куда ни шло, но Достоевский... Это плохой писатель, просто плохой, не владеющий ремеслом. В своё время он, может быть, выезжал за счёт актуальных тем, но с тех пор все эти смыслы стёрлись, и осталась одна голая, душная, тупая графомания с визгливым польским надрывом. Сегодня читать Достоевского — это надо быть фриком, сумасшедшим, вроде того мужика, который спички в коробках считал.

В целом же, у любого искусства есть свой срок жизни. Однажды он выходит, и искусство становится мёртвым. Не в том смысле, что оно исчезает, а в том, в каком может стать мёртвым язык. То есть латынью продолжают пользоваться, даже широко пользоваться, но... понятно, в общем. И трагедь тут в том, что искусство достигает своего наивысшего развития как раз в тот момент, когда оно уже безнадёжно устарело, когда в могилку пора. Живопись достигла пика к середине девятнадцатого века — людишки наконец-то научились рисовать; но это было уже никому не нужно, потому что появилась фотография. Литература достигла пика к середине двадцатого века — людишки наконец-то выучились писать. Вот только к этому времени литературу уже вытеснило визуальное искусство, с которым скучный текст в принципе не может конкурировать, и литература как явление потеряла смысл. Я по себе заметил, что уже много лет ничего не могу читать. За редкими исключениями: могу осилить новую книжку Пелевина, по старой памяти, или что-нибудь особенно оригинальное и умело написанное, вроде текстов Харитонова, но и то пока оно не приелось. Прочее мне кажется какой-то скучной унылой дрянью. Хотя почему кажется — является на самом деле. Книжки читать можно только в условиях сенсорного голода и только неискушённому потребителю, то есть в прошлом веке. В нулевых время книг безвозвратно ушло.

pf

(no subject)

(к предыдущему)

Приходит на ум много. Рассуждать вам, но одну зацепим. По мнению авторов, те, для кого строилась тюрьма, должны были искренне верить, что находятся в государственном учреждении. И, возможно, выполнить некое условие. Иначе строить декорации за 1 миллион долларов — это безумие.

– Так в целом понравилось? – спросил еще раз Федор Семенович.
– Есть что-то, да. Удачно в мелкий габарит вписали. Но у тебя погружения нормального нет, Федя, если честно. За сутки драматургия отношений не успевает сложиться. Если целый вагон с дальняком сделать, трое суток можно ехать. Сначала тебя из клетки в клетку по безопасности переводят. Потом из других клеток малявы на тебя поступать начинают. Совсем другие ощущения…
– Ну да, – кивнул Федор Семенович.
– Ссать в бутылку, конечно, интересно. И сутки не срать – тоже. Но если один раз попробовал, дальше ничего принципиально нового не будет. А самый ништяк, Федя, это когда конвой тебя на дальняк ведет личинку откладывать, а вагон длинный, и из всех клеток на тебя черти смотрят. А потом приводят обратно, а на твоей шконке уже три чертопаса в стиры режутся… Вот это, брат, реально штырит. А бутылки… Что бутылки…


Тоже писатель-реалист, как Харитонов.

pf

Про Желязны

Не буду Нет, всё-таки буду оригинален: я считаю, что Желязны плохой писатель. Может быть, он и правда тонкий стилист (я не могу это оценить), однако в крыловскую триаду "сюжет-персонажи-мир" стиль не входит. А вот с тремя входящими элементами всё плохо.

Вершиной его творчества я считаю "Создания света и тьмы" — там хорошо сделано. Постмодернистские приёмчики идут тексту на пользу, из того, что первоначально кажется какой-то шизой, постепенно складывается цельная история. Но эта книга очень нетипична для автора, как он сам признавал, и выросла у него совершенно случайно, буквально из какого-то сора (из верлибра, который он без задней мысли показал Самуэлю "Чёрному Властелину" Дилэни — тому вдруг сильно понравилось, и он сказал "пиши исчо!"). Думаю, именно эта спонтанность и была причиной литературной удачи. Если бы автор отнёсся к процессу более серьёзно, всё бы закончилось провалом.

На второе место я бы поставил "Джека-из-Тени", но там текст уже начинает хромать, чего-то в нём не хватает. Других удачных работ среди крупных форм я назвать не могу. Здесь моё мнение начинает глубоко расходиться с народным. Скажем, ценимый публикой "Бог света" — какая-то унылая дрянь, по моему мнению.

Вообще, я бы разделил все крупные желязновские произведения на две категории. Первая — это "нарциссические романы", как я это называю. Все они, независимо от сюжета, построены по одному принципу: повествование ведётся от первого лица и состоит из непрерывного самолюбования ГГ, причём видно, что это не "персонаж такой", а именно что автор воображает себя "крутым персонажем". Читать физиологически неприятно: то, что естественно и простительно для МТА, для маститого™ автора должно быть стыдно, но ему не стыдно, поэтому читатель стыдится вместо него. Я ни разу не смог продвинуться дальше первых страниц.

Вторая категория — "недороманы" или "псевдороманы". Сюда я отношу цикл про Амбер (смог осилить только первую книгу) и другие книжки в жанре фэнтези ("Дилвиш Проклятый" и т. д.), включая и написанные в соавторстве с Шекли. Мне трудно сформулировать, чем они мне не по нраву, но в целом такое ощущение, что все они сделаны каким-то "упрощённым способом" и из "поддельных ингредиентов", отчего на выходе "водочка безалкогольная" или "фальшивые ёлочные игрушки", которые "не радуют". Благо, в современной культуре есть подходящее понятие — "ранобе". Вот это именно оно. Ранобе, написанные задолго до того, как это стало мейнстримом. Однако ранобе — это по определению кал. (Да, здесь чистая вкусовщина, но я, вслед за Галковским, считаю, что у меня идеальный вкус.) Я неоднократно пытался читать ранобе, но ни разу не смог, это оказалось выше моих сил (осилил только стилизацию Юдковского про яойщицу-попаданку).

Справедливости ради, с меньшими формами дело обстоит существенно лучше, чем с крупными — то есть удачных текстов среди них больше двух. Иногда встречаются лёгкие забавные вещицы ("Музейный экспонат", "Страсть коллекционера"), иногда и почти-высокая литература ("Ключи к декабрю"), и всё это безусловные удачи. Но подавляющее большинство текстов всё же плохи. Бывает, что произведение вроде бы нормально скроено и качественно сшито, но по прочтении остаётся недоумение: "что сказать-то хотел?" ("Фурии", "Миг бытия так краток"). Также изредка встречаются и уникальные для этого автора вещи, которые я назвал бы "заархивированными романами" — это когда сюжет целого романа пытаются впихнуть в объём рассказа или короткой повести ("Ангел, чёрный ангел", "Девять звездолётов наготове"). Конечно, в итоге получается сумбур. Не стоит так делать.

Подытожу тем, что Желязны, по моему мнению, сильно переоценён, но есть нюанс: в отличие от множества других переоценённых писателей, он мог бы быть ценимым заслуженно. Бывает, что бездарных сумасшедших графоманов ценят за выдаваемую ими якобы глубокомысленную заумь (Филип Дик), бывает, что на литературное убожество закрывают глаза, поскольку у автора "оригинальные идеи" (Лем — но он, впрочем, тоже сильно переоценён), а вот Желязны совсем особый случай, это автор, который вроде бы как умеет писать, и, что интересно, постоянно доказывает свою компетентность, но почему-то всё равно не пишет так хорошо, как может.

pf

(no subject)

По поводу окончания титосов. Мотивация ГГ оказалась не совсем той, что предполагалась. Хотя это было и ожидаемо. Что-то мешает авторам, независимо от пола, возраста и национальности, изобразить именно такого персонажа. "Не могут же они". Крылов мог.

pf

(no subject)

Кстати, о птичках.

...Вообразите, что вы были членом преступной организации... Нет, не так. Организация не была преступной изначально. Представьте себе бюджетный комитет, финансирующий некое строительство. Сотрудники слегка подворовывали, но в рамках приличия. Однако дальше стали воровать больше, а недофинансирование строительства стали покрывать подтасовками. В конце концов они попытались взорвать недостроенное здание, а разрушения списать на землетрясение... Вы понимаете?

Брейвик выдавил из себя что-то вроде 'угумс'. Ему не хотелось отрываться от целебного кипятка.

- Но в конце концов их разоблачили, - продолжал Азор. - Один из них дал подробные показания на остальных. Поэтому остальным назначили маналулу... не спрашивайте только, какую. Очень неприятную, поверьте на слово. Но тому, кто дал показания, вышло послабление. С ним ничего не сделали. Просто обязали жить незаметно, не делать лишнего зла и творить добро. Причём не через кого-то, а лично самому. Это обязательное условие.

- Вы же про себя говорите? - на всякий случай уточнил хомяк, на мгновение оторвавшись от поглощения кипятка.

- Не про себя, а о себе. Но в общем да. Это я дал показания, это для меня сделали послабление. Теперь я живу незаметно и творю добро. Проблема в том, что я не вполне понимаю вашу этику. У нашей расы отсутствует сострадание. Это не означает, что я плохой - в вашем смысле. Это значит, что я не до конца понимаю, что́ именно вы считаете хорошим. Я могу действовать согласно формальным критериями. Для меня таковыми служат мнения моего лечащего куратора.



Кьюбей на перевоспитании.