January 22nd, 2015

pf

Ещё раз о Гуманитарных Технологиях™

Вот военный аэродром в устье Арихады. А вот выполняющий рулёжку новейший истребитель "Ланиус" — выдающееся достижение военной промышленности Империи Каргон. По данным разведки, он наголову превосходит по сумме характеристик все имеющиеся у потенциального (теперь уже актуального) противника машины, а кроме того, техническое совершенство позволяет эффективно использовать его для ударных задач, и по точности бомбометания, как на голубом глазу заявляют иные летуны, он приближается к специализированным пикировщикам. А ещё он исключительно надёжен. Он сыграет крайне важную роль в предстоящей операции.

А вот фельдмаршал, верховный главнокомандующий имперскими вооружёнными силами. Именно он предложил план (потратив на его шлифовку почти десять лет) молниеносного разгрома Алайского Герцогства. Хотя изначально у плана была влиятельная оппозиция, правящий дом и военное министерство склонились на сторону фельдмаршала: его работа выглядела слишком уж безупречной. К недавнему времени большая часть оппозиции уже признала свою неправоту: на последнем совещании начальников штабов ни у кого не нашлось достойных внимания аргументов против. Так война стала делом окончательно решённым, и Империя её выиграет.

Внимание, вопрос: почему же люди, достигнув немыслимых успехов в технике, настолько бездарны в гуманитарных областях? "Ланиус" — сложнейшее устройство, требующее для своего создания высочайшего уровня науки и инженерной культуры. И этот уровень обеспечен. Машина летает очень хорошо, а технические отказы, аварии или, тем более, катастрофы крайне редки — если только по ней специально не стрелять. Десятки тысяч человеко-часов и миллионы денег потрачены не зря. Но почему в то же самое время — кто бы объяснил — план фельдмаршала провалился настолько позорно, что его автор застрелился прямо в своём рабочем кабинете на третьей неделе войны? Неужели стратегия настолько сложнее аэродинамики с сопроматом, неужели там такой лютый матан, какой и не снился инженерам? Почему мы — я имею в виду всё человечество — можем с приемлемым — и зачастую весьма низким — процентом брака строить сверхсложные железяки, но пока ещё ни один военный план, по выражению какого-то землянина, "не выдержал соприкосновения с противником"?

Чтобы получить ответ, зададимся вспомогательным вопросом: а откуда вообще взялись технические успехи человечества? Здесь, наверное, ни у кого никакого недоумения не возникает, everypony знает, что всё дело в так называемом научном подходе. Который не столько даже сводится к математизации (сама по себе математизация никакой пользы не приносит), сколько к корректному применению научного метода как такового — это приготовление исследуемой системы к эксперименту, объективность, критерий повторяемости результатов, ну и так далее. А особенно подчеркнём такую редко упоминаемую, но критически важную вещь, как формализация задачи — то есть сама её постановка (которая "половина решения"), чёткое определение того, что мы хотим получить в итоге (желательно в цифрах).

Значит, научность. Что ж, в ней-то всё и дело. По своей сути научный метод — это метод работы с объектами, с вещами, лишёнными собственной воли, которые не могут сопротивляться исследователю сознательно. Но там, где работать приходится с субъектами, с обладающими сознанием и собственной волей индивидами, условия научного метода не могут быть выполнены в полной мере, и потому сам метод оказывается некорректным. Если мы работаем не с железяками, а с людьми (то есть работаем в той самой гуманитарной области), правильным методом будет уже не научный, а детективный. Чистый тип "гуманитарного учёного" — это Шерлок Холмс; а кавычки я использовал потому, что само выражение "гуманитарная наука" — оксюморон, ведь чем больше в данной области "гуманитарности" (="работы с людьми"), тем меньше в ней будет научности, ибо условия того и другого взаимно противоречивы. Вообще, в "гуманитарных" областях подлинная научность с присущими ей ништяками возможна лишь настолько, насколько в этих областях "двуногое неблагодарное" может быть лишено субъектности и рассматриваться как формально неодушевлённый предмет. Например, это в некоторой степени возможно в прогнозировании продаж новой модели айфона, а вот в политике это невозможно по определению, потому что политика есть не что иное, как искусство вести дела с независимыми субъектами, обладающими собственной волей.

А теперь вернёмся к нашим баранам. Чем выше уровень принятия решений в бюрократической системе, тем более он "гуманитарен", то есть завязан на работу с людьми, а не железяками. А значит, тем менее успешной будет эта работа. Хотя бы из-за зыбкости и неопределённости в постановке задачи, а о прочем я уж и не говорю. Конструкторы могут построить самолёт по заданным ТТТ — если они не противоречат законам физики, если есть необходимые технологии, если выделят достаточно ресурсов. Уровнем выше, где придумывают ТТТ на основе принятой стратегии, ситуация более неопределённая, ясно ответить на вопрос "так что же мы хотим получить?" намного труднее (а ответить правильно — почти невозможно). Ещё одним уровнем выше, там, где на основании текущих политических задач выдумывают военную стратегию, мы бы увидели полный бардак, бурлящий странными идеями, упоительными историями и прямым лоббизмом. Ну а что до уровня принятия политических решений — там просто трэш, угар и содомия, в которых рациональное мышление и не ночевало, ему там комфортно примерно как на Украине.

Именно поэтому физика, химия или биология — настоящие науки, иногда показывающие выдающиеся результаты, а вот военное дело или политика навсегда останутся искусствами, успех в которых во многом дело случая. То есть человеческая политика, в принципе, может стать наукой — но только для будущих искинов, на два порядка превосходящих нас по интеллекту, для нас же она никогда не обретёт это качество.