May 10th, 2014

pf

(no subject)

Статья Холмогорова о сущности фашизма. Цитата:

"Сегодня на Украине мы видим возрождение фашизма в его антропологическом ядре. Мы видим субтильных юношей и девушек, ощутивших свой сверхчеловеческий статус, вдыхая запах сожженной плоти замученных ими в Одессе людей.

Мы читаем их признания в гордости от содеянного. Мы слышим "Слава героям!", в котором четко проговаривается: "Слава безжалостным убийцам!". Мы слышим лжепремьера Украины, восславляющего карателей под Славянском сравнением с "героями УПА".

Мы наблюдаем за классической фашистской манипуляцией - человека превращают в "колорада", жука, а жука несложно и раздавить - дегуманизация оппонента - классический фашистский прием.
"

Конечно, этот пафос имеет отдалённое отношение к действительности. 2 мая в Одессе мы увидели самое обычное обострение дружбы народов. Но мы ведь на такое вдоволь насмотрелись за последние четверть века — в Средней Азии, на Кавказе, в самой России. Одесса шокировала русское общество лишь тем, что совершившие массовое убийство на этот раз оказались совсем не чурками. Дескать, от белых такого не ждали. Здесь нас опять подводит вульгарный расизм (к сожалению, характерный для нашего общества): русские в большинстве своём считают, что белый инородец всегда лучше небелого. Ну-ну.

Что касается (якобы фашистского) культа "железного господина без страха и упрёка", то он, во-первых, существовал всегда, а во-вторых, на деле был не экзистенциальным выбором свободного человека, а суровой жизненной необходимостью. Наш мир устроен так, что либо мы будем притеснять, повелевать, царить над другими — либо всё это будут делать с нами, а третьего не дано. Да, это очень-очень плохо, что приходится убивать, унижать, истязать, всячески мучить невинных чужаков. Это просто ужасно. Но умом мы должны понимать, что это необходимо делать. Иначе всё это будут творить с нами они, что, несомненно, ещё хуже. Так здесь всё устроено. Земля — это даже не "Мир сражающихся наций", это скорее "Мир сражающихся Омеласов".

pf

Философическое письмо 3

Согласно имеющейся у меня историософской концепции, перестройка и последующие события были не чем иным, как логическим завершением Февральской революции. Позднесоветская элита сделала то, что не доделала позднеимперская, то есть сдала страну с потрохами. Советский период был семидесятилетней отсрочкой неизбежного.

Думаю, надо объяснить подробнее. Начнём "от яйца". С восемнадцатого, по крайней мере, века власть в России, как известно, принадлежала инородцам. Это обусловило компрадорский характер политической элиты. Но из-за особенностей своего исторического пути Россия была великой державой. России пришлось ею стать, иначе она просто не выжила бы. Поэтому главным противоречием, движущим исторический процесс в России последние столетия, был системный конфликт между компрадорским характером элиты — и великодержавным характером государственных институтов. Грубо говоря, элита желала лечь под Запад и торговать сырьём ("перейти в Третий мир"), тогда как само устройство русского государства и его международное положение заставляло власти вести себя по-имперски ("оставаться в Первом мире"). Реальная политика была неким двусмысленным компромиссом между этими стремлениями. Здесь были и сливы выигранных войн из-за симпатий одних немцев к другим — и жандармство над Европой. Но фундаментальное противоречие никуда не девалось, а во время кризисов — особенно после проигранных войн — лишь обострялось (вспоминаем скоропостижную смерть Николая Павловича после неудач Крымской войны или революцию 1905 года).

Точку в этом противостоянии двух начал чуть было не поставила мировая война. К концу войны элита решила, что "можно", демонтировала часть имперских институтов (начиная с монархии) и раздвинула было ноги перед Западом... но эпоха была жестокая, шла война, а на российской политической арене появились большевики. Это была, как выражается Галковский, "секта международных фанатиков", но, как ни парадоксально, именно победа этих фанатиков отсрочила для России потерю политической независимости на 20-30 лет. Дело в том, что у большевиков был свой собственный проект, так называемая "мировая революция". Поэтому они сотрудничали с кем угодно, но действовали в своих суверенных интересах.

Правда, длилось это недолго. Очевидно, проект мировой революции был окончательно закрыт к 30-м годам, и большевистская элита начала просто "жить для себя". А поскольку она была не менее инородческой, чем прошлая имперская, она автоматически склонялась к тем же компрадорским настроениям. Здесь мне вспоминается подпольный миллионер Корейко из "Золотого телёнка". Он ведь копил богатство вовсе не по причине психического расстройства, а, как объясняется в книге, из вполне рациональных соображений: рассчитывая на скорый крах Совдепии и реставрацию капитализма, Корейко готовился к новой жизни, стремясь сделать её возможно более сладкой. Поскольку Ильф и Петров подавали свои опусы как "энциклопедию советской жизни", можно предположить, что в 30-е годы ощущение скорого конца коммунизма было общим местом. И если бы всё так и продолжалось, слив страны Западу произошёл бы уже в 40-е, максимум в 50-е.

Но тут в дело вступили немцы. Советской России пришлось защищать себя, а потом, когда дым рассеялся, она внезапно оказалась одной из двух сверхдержав. Причём далеко не по собственному желанию (об этом я уже как-то писал). Став, пусть и вынужденно, могущественной военной империей, контролирующей пол-Европы, Советская Россия продлила свой суверенитет ещё на пару десятилетий.

А дальше на сцену вышел политический идиотизм американцев. Они не поняли элементарную вещь: если действовать лаской — дружить с СССР, оказывать ему всевозможные знаки внимания, то советская элита растает, сложит лапки и капитулирует очень скоро. Но тупые пиндосы полезли в залупу, начав Холодную войну. Что отодвинуло момент Большого Слива ещё на 20-30 лет в будущее. Советскому правящему слою, испугавшемуся повторения кошмара тотальной войны, пришлось сперва позаботиться о собственной безопасности. В современной историографии этот период называется "гонкой вооружений", хотя в действительности это был процесс создания надёжного щита от нового вторжения Запада. Когда поставленная цель была достигнута — примерно к семидесятым, — советская элита, наконец, почувствовала себя в безопасности и вернулась к компрадорским мыслям. Дело закончилось перестройкой. Но на сей раз новых фанатиков на политическом горизонте не появилось, так что элитке никто не помешал завершить задуманное.

Эти три фактора — фанатизм большевиков, агрессивность немцев и идиотизм американцев — отсрочили неизбежное падение России на семьдесят лет. Но природа взяла своё. Инородная элита не может не быть в глубине души компрадорской. Впрочем, инородцами для этого быть необязательно. Если вдруг завтра к власти в России придут русские националисты, ничего не изменится, мы останемся у Запада в подчинении. Почему? — а потому что националистов, не являющихся западниками, в публичном поле просто нет — спецслужбы РФ (контролируемые, судя по всему, напрямую из-за океана) надёжно позаботились об этом. Хотя чаще всего вмешательства спецслужб и не требуется. Будущий русский интеллектуал рождается в стране, где вся интеллектуальная жизнь управляется компрадорской интеллигенцией, где незападнического дискурса в принципе нет. С детства, со школы он приобщается к классической русской культуре, которая создана теми же компрадорами, только девятнадцатого века. Представления о "величии Европы" и "абсолютной отсталости России" становятся базовыми элементами идентичности мыслящего русского; это фактически его "биос". Выковырять их из глубинных слоёв психики практически невозможно, попытка такой операции в лучшем случае приводит лишь к обращению знаков: из обожателя Европы русский превращается в столь же пламенного её ненавистника. Тогда как требуется освобождение.

pf

(no subject)

этому)

Судя по комментариям, люди действительно не понимают базовых вещей. Месть — это не просто "покарать обидчика". Месть — это причинить бóльшие страдания, чем в своё время причинили тебе. И подлинной, а не поддельной мести всегда должны сопутствовать страдания невинных — обязанных страдать только потому, что их страдания заставляют мучиться того, кому мстишь. Месть — это не убить оскорбителя (смерть вообще лишнее, она избавляет от страданий, вместо того, чтобы их причинять), и даже не сломать ему дальнейшую жизнь (это тоже нужно сделать, но после), труЪ-месть — это долго и с выдумкой убивать его детей, ни в чём перед тобой не виноватых, у него на глазах, и только потом приняться за него самого. Без страданий невинных нет возмездия. Это простейшая вещь уровня "2+2", практически аксиома, но люди старательно её не понимают.